Недвижимость

стречаться уже в кладах времени Ивана IV; ко времени Бориса Годунова к ним добавились фальшивые копейки с его именем. Пестрота типов русской копейки, которая выражалась в различных вариантах написания знаков денежных дворов, в ярко выраженных различиях в изображении всадника и начертании букв в легенде, создавала возможность для маскировки фальшивых монет. Обслуживание денежного обращения однотипной копейкой должно было бы облегчить выявление последних. Разумеется, понадобился бы не один год, чтобы однотипная копейка вытеснила из обращения ранее выпускавшиеся монеты. Частично этого удалось достичь уже при Годунове. В кладах первого десятилетия XVII в., сложившихся уже после 1605 г., среди московских и псковских копеек заметно выделяются по количеству типы 1604— 1605 гг.; в меньшей степени это относится к новгородским копейкам этих лет — среди них преобладают копейки 1603 г. московского стиля. Выпуск унифицированной копейки не был единственной целью мероприятий 1603—1605 гг. Есть основания полагать, что они подготавливали и другое важное нововведение: закрытие обоих провинциальных денежных дворов и сосредоточение чеканки в Москве. Об этом говорят следующие наблюдения. Среди лицевых маточников, приготовленных в Москве при Федоре Ивановиче после 1596 г., имелся один, лишенный знака денежного двора (табл. 2, М., 10). По своим стилистическим особенностям он сходен е «портретным» маточником Бориса. При Федоре и Борисе этот маточник практически не использовался. Зато в чекане Дмитри