Недвижимость

) подражал псковским копейкам Михаила, пока готовились новые лицевые маточники со знаками Московского и Новгородского денежных дворов. Реальный средний вес шведских подделок составляет 0,46 г (диагр. 23). Нормативный вес их, видимо, лежал в пределах 0,47 — 0,48 г, приближаясь к весу копеек НРП 1615— 1617 гг. Шведские фальсификаты, следовательно, чеканились по стопе, которая была ниже четырехрублевой и которая, очевидно, была образована путем вычитания из копейки трехрублевой стопы новгородской почки (0,68 — 0,20 = 0,48). Апробирование шведских подделок обнаружило, что основная их масса имела обычную для русских монет до 1627 г. высокую, 960 пробу; однако 3 экз. оказались 750 пробы. Видимо, при их чеканке серебро очищалось не с такой тщательностью, как это делалось на русских денежных дворах. Продолжительность чеканки шведских фальсификатов за пределами Новгорода после февраля 1617 г. установить трудно. В кладах они попадаются начиная с 30 — 40-х годов .XVII в*, вплоть до начала XVIII в. (например, в кладе 1717 г., хранящемся в ОН ГЭ, № 27 новой серии, на 2756 экз. встречены 257 шведских копеек PIH и НРП, а также 8 экз. шведских фальсификатов после 1617 г. — типы 4 — 4,4 — 5, 7 — 6 и 7 — 7). Безусловно, с нашей точки зрения, одно — несмотря на протесты русских дипломатов, незаконная чеканка русских монет в Швеции продолжалась, коль скоро русские клады середины и второй половины XVII в. оказываются засоренными эти фальсификатами. Трудно сказать, в какой мере были повинны в орга