Недвижимость

о серебра в процессе плавки. И. Г. Спасский считает, что прибыль клиентов денежного двора составляла 12%24. Маржерет заметил, что «купцы иноземные привозят множество рейхсталеров и ефимков, которые русские принимают с выгодой»25. Для русского купечества выгода от торговли талерами лежала в колебаниях рыночной цены ефимка. Торговая книга называет рыночную цену в Нарве (Ругодиве), где в 60 — 70-х годах XVI в. сосредоточилась торговля серебром: «На Ругодиве со всех земель с Немецкими людми и за товар ходят, по 3 ефимка емлют за московский рубль». Близкую цену — 33 копейки за ефимок — называет Даниил Принц. По его данным, в 70-х годах XVI в. талер стоил 66 или 69 крейцеров, что приравнивалось к 33 или 33,5 копейки26. Торговая книга в главах, относящихся к нидерландской торговле на Мурманском берегу, тоже приравнивает ефимок к 33 копейкам или к 11 алтынам. Маржерет определяет цену ефимка на рубеже XVI — XVII вв. в размере уставной: «Каждый ефимок идет за 12 алтын или 36 денег»27. Источники о рыночной цене талеров в изучаемый период очень скудны, поэтому вопрос о величине торговой прибыли купца на русском внутреннем рынке остается открытым. Но даже по имеющимся данным можно убедиться, что уставная цена в большинстве случаев или превышала рыночную, или совпадала с ней. Купцу было выгоднее сдавать талеры на денежный двор или про- В едином государстве давать их в казну, чем использовать во внутренней торговле. В этих условиях возможность проникновения талеров в русское денежное обраще