Недвижимость

ние сводилась к минимуму. Приведенные в работе В. М. Потина «Талеры на территории Русского государства» сведения об обращении талера в России свидетельствуют о том, что хотя талер и его разновидности были хорошо известны русскому населению, все же обращение его в качестве монеты, а не товара было удобно только для жителей «порубежных» городов, да и то в середине — второй половине XVII в. Для изучаемого периода, по всей видимости, характерной была иная картина, замеченная Даниилом Принцем в 70-х годах XVI в.: «От наших монет чернь, особенно в небольших городах, очень удерживается из боязни быть обманутой. Итак, приходящие туда (в Россию. —Л. М.) наши земляки испытывают с этой стороны немалое затруднение. А купцы соблюдают древний обычай, и с москвитянами по большой части ведут меновую торговлю, выставляя товар за товар, что для тех и других очень удобно»28. Невозможность пользоваться в России для расчетов собственной монетой и даже талерами — международной валютой — вынуждала иностранцев не только обращаться к меновой торговле, но и вела их на русские денежные дворы, где они могли получить за сданные талеры нужное им количество русских денег. Право свободной чеканки на русских денежных дворах для иностранцев зафиксировано еще в конце XV в.29 Уставная новгородская грамота 1571 г., упоминавшаяся выше, подтверждает, что это право сохранилось в XVI в. Разумеется, иностранцы теряли некоторое количество серебра при уплате пошлин «на государя», однако продажа талеров по уставной цене