Недвижимость

Круговая легенда, расположенная на двух концентрических лентах, идущих от спины и от груди, и начертанная русскими буквами, но имеющая явные полонизмы, читается после расшифровки следующим образом: «ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ ЦАРЬ И ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВСЕЯ РОССИИ И ВСЕХ ТАТАРСКИХ КОРОЛЕВСТВ И ИНЫХ МНОГИХ ГОСУДАРСТВ». На оборотной стороне медали изображался двуглавый орел со щитом на груди, где помещался ездец, и продолжалась легенда в круговой на дписи: «МОСКОВСКОЙ МОНАРХИИ ПОДЛЕГ- 1 С Ml' ibHUKoau 84 ЛЫХ ГОСПОДАРЬ КОРОЛЬ И ОБЛАДАТЕЛЬ И ЦЕСАРЬ РОССИИ И САМОДЕРЖЕЦ». Обе эти медали, по мнению их исследователя А. Карзинкина7, предназначались для раздачи иностранцам, поскольку и изображения, и язык их не были понятны для русских. Но в оформлении медалей содержалась определенная политическая программа, равно рассчитанная как на русских подданных Дмитрия, так и на его иноземных покровителей. «Дмитрий Иванович» не случайно был изображен в королевской короне и назван «королем» и «цесарем», что было никак не свойственно для титулатуры русских царей. Самозванец стремился в дипломатических отношениях к признанию за ним права на королевский титул. Дневник польских послов приводит такую аргументацию самозванца в споре о титуле: «Королю польскому уже известно, что мы не только князь, не только царь, но также император в своих обширных владениях ... Мы не можем довольствоваться титулом княжеским или господарским, ибо не только князи и господари, но и короли состоят под скипетром нашим и нам служат». Известно, что самозванец выражал «укоризны» Сигизмунду III за то, что тот употреблял титул по отношению к «Дмитрию царю Московскому», умалявший достоинство последнего8. Требования самозванца отнюдь не следует рассматривать как легкомысленное зазнайство новоявленного русского царя. В сношениях России с Англией, например, титул «царь» воспринимался равнозначно титулу «император». Английский хронист Хауэс писал в XVII в., что великий кня зь Иван Васильевич «был первым, кто принял звание царя, которое означает то же, что и название «император», и подтвердил свое право на этот титул завоеванием Казани и Астрахани, царей которых он привел в качестве пленников во время триумфа в Москву, свой главный город»9. Как известно, вопрос о составе и полноте царского титула в дипломатических сношениях с европейскими государствами не принадлежал к числу формальных моментов: это был вопрос об определении места России в системе европейских государств, о признании самостоятельного существования России и целостности ее государственных границ10.