Недвижимость

кокняжеской шапкой тоже 50-ми годами). Историки спорят, был ли действительно в 1553 г. боярский «мятеж» или же он возник в воображении автора приписок к Царственной книге, сделанных спустя более десятка лет. Но если учесть, что в Лицевом своде в великокняжеской шапке изображался после 1547 г. только один персонаж — великий князь Владимир Андреевич Старицкий, а также то обстоятельство, что Владимир Андреевич был знаменем боярской оппозиции, можно предположить, что изображение всадника в великокняжеской шапке символизировало великого князя Старицкого и было завуалированным вызовом Ивану Грозному. Оппозиция, возникшая в среде Избранной рады, видимо, смогла использовать в своих интересах денежные дворы. Судьба после разгрома оппозиции денежных дворов, участвовавших в выпуске монет с великокняжеской шапкой, на наш взгляд, весьма красноречиво об этом свидетельствует. Московский денежный двор больше не готовил новых маточников, и тип денги с великокняжеской шапкой был его самым последним выпуском, видимо, завершившимся в середине 50-х годов. Возобновление чеканки в конце правления Ивана Грозного, которое имело незначительные масштабы, скорее всего, производилось уже другими штемпелями, с традиционным изображением всадника с венцом. Впрочем, следует заметить, что выпуск денги с великокняжеской шапкой был довольно обильным и, если принять высказанную выше гипотезу, с точки зрения царской власти, Московский двор действительно весьма сильно «провинился». Тверской денежный двор после вып