Недвижимость

), когда Московский денежный двор так же, как и в четвертый период, был единственным центром чеканки монет в стране. Увеличение объема чеканки достигалось, однако, не за счет увеличения орудий производства: по-прежнему лицевые маточники готовились по одному в полтора-два года, оборотные — по одному в год (до 1641 г.). Результаты денежной реформы 1626/27 гг. в четвертом периоде сказывались налицо. В оформлении монет была достигнута почти полная нивелировка различий между маточниками. Монеты приобрели стандартный и достаточно безликий вид, хотя и надписи, и рисунки были выполнены виртуозно и на высоком техническом уровне. Подделка таких монет представляла значительные трудности — «воровские» деньги на фоне стандартного вида монет выделялись особенно легко. Зато скрытая порча монеты государством, которой раньше могло мешать право частного заказа на монеты, продолжалась беспрепятственно. Никаких сведений о снижении веса монет в официальных источниках этого времени не встречено, нормативной по-прежнему считалась стопа в 425 копеек из гривенки, с весом копейки 0,48 г, но со второй половины 30-х годов XVII в. фактический вес копеек составлял уже 0,45 г. Следует заметить, что смерть патриарха Филарета в 1633 г. ничего не изменила в состоянии денежного дела, хотя именно его мы сочли главным инициатором начавшейся широкомасштабной практики порчи монеты в интересах казны. Дело, видимо, было не только в том, что во главе Приказа Большой казны оставался последователь Филарета князь И. Б.