Недвижимость

канки. По приходе в Ярославль средства ополчения были на исходе. Д. М. Пожарский в грамоте от 7 апреля жаловался, что деньги уже «розданы дворянам и детям боярским и всяким ратным людем» и прочим нуждающимся «дати нечего»32. Ополчение принялось энергично собирать средства: ускорили и ужесточили текущие государственные сборы, стали взыскивать, по возможности, недоимки прежних лет, убедительно просили добровольных пожертвований и прибегли к принудительному займу у Соловецкого монастыря. Постепенно налаживалась торговая жизнь: за 7120 (1612) г. торговые обороты в стране значительно выросли по сравнению с предшествовавшими годами; одна из крупнейших таможен — нижегородская — дала в полтора раза больше сборов, чем в 7119 (1611) г.33 Сам Ярославль был одним из важнейших пунктов внутренней и внешней торговли. Он стоял на пересечении торговых путей между Архангельским портом и Москвой, на пути в Астрахань, на Кавказ и в страны Азии. Еще с XVI в. в Ярославле размещались конторы английских, голландских, а позже и других иноземных купцов. В годы смуты Ярославль стал единственным центром русской торговли с Западом, поскольку северо-западные города оказались отрезанными от Русского государства военными событиями. Богатые ярославские купцы — Григорий Никитников, Михаил Гурьев, Надея Светешников, Василий Лыткин — принимали деятельное участие в создании материальной базы ополчения34. Доходы в виде таможенных пошлин, появление потенциальных заказчиков — торговых людей, энергичный сбор средств