Недвижимость

ги, одинаковые с польскими, русские дипломаты отказались на том основании, что в Польше и Литве обращаются деньги разных достоинств, наряду с золотыми и серебряными ходят и медные, а «в Московском государстве торгуют русскими копейками и московками, хотя и дробны, зато сделаны из чистого серебра»1. Во время русско-шведских торговых переговоров 1649 г. русские послы противопоставляли русскую денежную систему шведской: «они (русские копейки. — А. М.) деланы из чистого серебра, не так, как у них в Свее, медными шкилевыми деньгами торгуют». Далее они сообщали о технике чеканки русских монет: «Как из ефимков русские денги переделывают, и из ефимков много руды выходит, и в денгах остаетца серебро самое чистое». Впрочем, шведские послы не очень верили этим словам и утверждали, что «русские де деньги ефимков легче, и деньги живут всякие» . Эти слова шведских дипломатов свидетельствуют, что авторитет русской копейки за рубежом, который основывался прежде всего на том, что она ценилась как монета из высокопробного серебра, к середине XVII в. поколебался. К тому же медленное, но последовательное снижение веса русской копейки не могло остаться незамеченным. Это вело к повышению цен на талеры. Если в 1613 г. цена ефимка составляла 42 коп., то к 1619 г. Христиан IV приравнивает ефимок к 48 коп. Цену талера в 48 коп. называет запись 1624 г. в приходо-расходных книгах Вологодского архирейского дома3. В 1630 г. цена талера по-прежнему составляла 48 коп., но в 1634 г. сообщается о новой цене т