Недвижимость

ению, стопе и технике чеканки совершенно идентичных серебряным. Это были копейки с принудительным курсом. Правительственными указами их обращение ограничивалось пределами европейской части России — ни с зарубежными купцами, ни в Сибири медными копейками торговать не разрешалось. «Тарели» (так население называло новые крупные монеты) и старые серебряные копейки правительство начало активно скупать на медные копейки; с 1658—1659 гг. уплата налогов и пошлин производилась по царскому указу только серебряными А. С. Мельникова 201 монетами. Таким образом, в 1655 г. практически произошла полная переориентация денежной реформы на чисто фискальные цели. Несмотря на явную неполноценность медных проволочных копеек, население на первых порах охотно приняло их как привычные по внешнему виду деньги. Однако неумеренное количество медных копеек, которые выпускали пять денежных дворов (помимо двух московских — Нового и Старого — были открыты денежные дворы в Новгороде, Пскове и в крепости Кукенойсе), а также те ограничения, которыми обставлялось обращение медных копеек, привели к обесценению новых монет: к 1662 г. за одну серебряную копейку давали 15 медных. Обесценение медных копеек вызвало полное расстройство денежного обращения, дороговизну и голод. Вскоре после Медного бунта в Москве, вспыхнувшего в 1662 г. из-за обесценившихся медных копеек, а также ряда народных выступлений против царской администрации в других городах, в том числе в Пскове и Новгороде, был положен конец чеканке медных