Недвижимость

бщепринятых правил, когда после уличения в «воровство денежные мастера Новгородского двора (60 человек) «из двора сошли самовольством, и записи им выданы и во всем им послабление» вместо того, чтобы «наказанье учинить за их воровство». Он же жаловался на то, что на Новгородском денежном дворе «мастеры ходят из избы в избу повольно и их ни в чем не обсматривают», т. е. и на Новгородском денежном дворе мастера должны были находиться под контролем — правило, которое здесь, правда, не соблюдалось. Судопроизводством периферийных денежных дворов ведал воевода. Воевода начинал сыскное дело и в его власти было — решать это дело на месте или передавать его дальше, в Москву. Так, в Новгороде воевода начал сыскное дело против головы Василия Никифорова. Так же, как и для московских денежных дворов, высшей судебной инстанцией здесь был Приказ Большой казны. Нет прямых доказательств утверждения воеводами администрации периферийных денежных дворов, это можно лишь предположить исходя из функций воеводы в городе. Однако нет никаких свидетельств и о том, что в такие дела вмешивался Приказ Большой казны, как это имело место в Москве. Весьма существенная разница между московскими и периферийными дворами существовала в порядке снабжения дворов сырьем для чеканки монет. Если в Москве денежные дворы получали медь только через Приказ Большой казны, который имел свой штат поставщиков меди, то в Новгороде и Пскове снабжением сырьем ведали денежные дворы — только они имели право покупать медь. Новгород