Недвижимость

ь 42 копейки, в то время как казенная (уставная) покупная цена его составляла 36—36,5 копейки. Эта разница в 6 копеек при колоссальных масштабах чеканки на денежных дворах приносила немалые выгоды казне. Источники мало конкретизируют, в каком виде получал казну Скопин-Шуйский. Известно, что Владимир дал 12 ООО ефимков51, и отмечалось выше, что Соловецкий монастырь послал 2000 рублей в один год и 3550 рублей и 150 ефимков — в другой. По всей видимости, основные пожертвования монастырей составляли различного рода золотые и серебряные изделия, которые переливали в деньги. Авраамий Палицын писал, что у Троице-Сергиева монастыря «взаймы на ратных людей» Борис Годунов брал 15 400 рублей, «еретик розстрига Григорий Отрепьев» — 30 000 рублей, а Василий Шуйский, взявший в монастыре в несколько приемов 20 235 рублей, после снятия осады монастыря в январе 1610 г. забрал «последнюю казну» — «сосуды златыя и серебряня позлащены, иже велицей достойны»52. На Московский денежный двор, по всей видимости, в качестве сырья поступали ефимки и серебряная «ветошь», полученная из монастырей. Частные заказы, скорее всего, обеспечивались серебряными изделиями. Некий Пятунка Михайлов, московский мелкий торговец, помимо торговли кормился в эти годы тем, что «торговал своим животишком ... а скупал серебро мелкое ветошь и сливал на Денежном дворе ис прибыли»53. В собрании ОН ГИМ обнаружена московская копейка Шуйского, на лицевой стороне которой хорошо просматривается рисунок «портретной» копейки Бориса Г