Недвижимость

род, напротив, в эти годы оказался в центре борьбы с польско-литовскими захватчиками. В середине 1608 г. в Новгород был послан князь М. В. Скопин-Шуйский, который был должен «строить рать» для борьбы с тушинцами. Он вел переговоры со шведами о помощи наемными войсками и собирал средства и военные силы с городов северного Замосковья, Заволжья и Поморья. Скопин-Шуйский пытался приобщить к общерусскому освободительному движению Псков, но в его действиях псковичи усматривали посягательство на свою независимость и на протяжении 1609—1610 гг. неизменно давали отпор объединенным шведско-новгородским силам. Польско-тушинский отряд Кернозицкого, осаждавший Новгород, вынужден был снять осаду в начале 1609 г., и организаторская деятельность Скопина-Шуйского далее могла развиваться беспрепятственно. Новгород Великий в зиму 1608—1609 гг. стал организационным центром национально-освободительной борьбы. Материальной базой, главным источником средств для казны в этот период стала Вологда. Потеря опорных торговых пунктов на Балтике поставила северный торговый путь на Белое море через Вологду и Архангельск в исключительное положение. Вологда была не только узловым пунктом северных торговых путей, но и богатейшим торговым складом в зиму 1608— 1609 гг. Из-за военных действий здесь задержались со своим товаром и казной иностранные купцы и русские торговые люди, которые выехали из Москвы на север. Скопин-Шуйский обращался с грамотами через Вологду и Каргополь в другие местности от Перми до Соловец

ом. Чеканка копеек с именем Дмитрия Ивановича в Пскове могла продолжаться до тех пор, пока денежный двор снабжался серебром. Осенью 1608 г. тушинское правительство еще имело достаточно средств для организации собственной чеканки. Тушинскому вору целовали крест все города, лежащие на большой дороге от Москвы к Белому морю. Эти богатые города облагались большими поборами деньгами и натурой. В самом Пскове продолжалась торговая деятельность, чему немало способствовало то обстоятельство, что ближайшие порубежные города — Ивангород, Ям, Копорье, а также псковские пригороды целовали крест Тушинскому вору. Но уже с конца 1608 г. города, целовавшие ему крест, начали восставать и перестали подчиняться тушинской администрации. В Пскове все более обострялась внутренняя борьба между «болшими» и «меншими» людьми. До августа 1609 г. верх в городе был у «менших» людей, затем их потеснили «болшие», но весной 1610 г. новая вспышка классовой борьбы вынудила их бежать из Пскова47. Гости и торговые люди были разорены, торговать стало нечем. Тушинское правительство лишалось источников пополнения казны и все более становилось на путь прямого грабежа. В этих условиях Псковский денежный двор, не получавший регулярных заказов, неминуемо должен был свернуть производство. Видимо, так и случилось. Больше мы не находим никаких монет, которые можно было бы отнести к псковскому чекану, вплоть до конца 1610 — начала 1611 г. Если Псков в 1608—1610 гг. был в изоляции от остальных городов государства, то Новго

ей сохранности; она имела знак ПС и несуразный вес 0,74 г. По всей видимости, эта была обычная «воровская» копейка, выпущенная в подражание псковским копейкам Дмитрия Ивановича (фототабл. 43, р, у, ф). Вес и непрофессиональное качество рисунка и чеканки изобличают ее «воровское» происхождение. Этим подтверждается мысль о том, что тушинцам незачем было создавать денежный двор в Тушине, если в их распоряжение попало налаженное денежное производство в Пскове. Уже говорилось, что тушинская чеканка в Пскове ознаменовалась выпуском копеек по повышенной весовой норме, чеканенных сохранившимися штемпелями Лжедмитрия I. Здесь, как и в других случаях, в денежном производстве нашли выражение политические мотивы. Выпуск монет по повышенной стопе должен рассматриваться как своеобразная реакция на попытку правительства Василия Шуйского занизить весовую норму. Видимо, не случайно был выбран тип штемпелей для чеканки копеек «Дмитрия Ивановича»: это был архаичный лицевой маточник с изображением скачущего всадника, изготовленный еще при Федоре Ивановиче и порядком обветшавший к 1608 г. На денежном дворе хранился другой маточник московского типа, гораздо Первые испытания «доброты» русской копейки 101 лучшей сохранности, приготовленный в 1604 г., однако его не сочли нужным использовать после 2 сентября 1608 г. Тушинское правительство выбором архаичного маточника, так же как и изменением весовой нормы, открещивалось от политики в денежном деле, осуществлявшейся в это время московским правительств

там Годунова, инициаторы чеканки исходили и из факта популярности этой копейки, и из возможности сделать виновником «воровства» Бориса Годунова. Однако псковичи, видимо, все же разгадали, кто и когда выпустил неполноценные монеты. Может быть, семь псковских гостей, посаженных по требованию «всего Пскова» в тюрьму, были также и откупщиками? Не раз случалось, что ухудшение монеты служило поводом для народных волнений. Может быть, «воровские» копейки ПСРЗ (табл. 4, П., 3—3), выпущенные с ведома и по инициативе московского правительства, тоже сыграли свою роль в развитии классовой борьбы в Пскове? Присяга Пскова 2 сентября 1608 г. «царю Дмитрию Ивановичу» означала смену администрации в городе и изменение политики. Псков теперь «послушно служил новому царю», — пишет С. Ф. Платонов. Из Тушина прибыл некий «Бегичев и поймал казны много гостиной». Затем население города было обложено налогами («была поголовщина», — отмечает летопись45). Для тушинского правительства Псковский денежный двор должен оыл стать правительственным, центральным двором. И. Г. Спасский высказал предположение, что в Тушине, где был создан свой правительственный аппарат, мог быть организован и собственный денежный двор. Доказательством возможности этого он считал одну копейку с именем Дмитрия Ивановича, изолированную по штемпелям от всех других известных его копеек. На монете, сведения о которой опубликованы И. Г. Спасским46, знак денежного двора не сохранился. В собрании ОН ГИМ нашлась такая -же копейка, но лучш

лечь псковичей на свою сторону, прислав в город «грамоту мудрым словом зело, не о крестном целовании»43. «Большие люди держались Шуйского ожидая от него управы на чернь, а чернь тянула в сторону ласкового Вора», — резюмирует С. Ф. Платонов44. Внимание псковских летописей было сосредоточено в основном на внутриполитических событиях в городе, но нетрудно заметить, что волнения горожан в основе своей имели экономическую подоплеку. Обнаруженные псковские «воровские» копейки, происхождение которых имеет явные черты массового организованного выпуска, не связанного однако с денежным двором, дают основание для догадки о том, что московское правительство не ограничилось попыткой организовать добровольный заем у псковских А. С. Мельникова 100 богатых людей, но попыталось выпустить неполноценные копейки. Наиболее доступным способом для этого был бы денежный откуп, который мог получить кто-либо из псковских гостей или «славных мужей». Под этот откуп можно было выпустить облегченные деньги. Уж не потому ли московское правительство удовлетворилось 900 рублями, собранными в Пскове, что оно смогло получить гораздо большую сумму от богатых псковичей под денежный откуп? Хотя система денежных откупов отмерла еще при Василии III (1505—1533 гг.), чрезвычайные обстоятельства, в которых оказалось московское правительство, могли вновь возродить эту практику. Разумеется, это событие — как сам факт откупа, так и выпуск «легких» денег, — держалось в тайне. Выпуская облегченные копейки, подражавшие моне

ть «воровские» копейки. От кого же могла исходить инициатива выпуска этих необычных «воровских» монет в Пскове накануне 2 сентября 1608 г.? Ответ, видимо, следует искать в тех событиях, которые происходили в Пскове в 1606 и 1607 гг. Псковские летописи сообщают, что в конце 1606 или начале 1607 г. в Псков обратилось правительство Шуйского с просьбой собрать деньги «з гостей славных мужей и великих, мнящихся перед богом и человека, богатьством кипящих, хто сколько порадеет царю Василию». Однако «славные мужи» обратили добровольный заем в принудительный, «по раскладу» обложив «болших и менших» и даже «вдовиц». Удалось собрать только 900 рублей. Эти деньги были высланы в Москву в сопровождении пяти человек «менших людей». Псковские делегаты собирались рассказать в Москве «о градском житии и строении и за бедных сирот», но их опередили богатые псковские гости: они написали «отписку» о том, что они, гости псковские, радеют царю Василию Шуйскому, но «мелкие люди казны ... не дали» и что «сии пять человек тебе государю добра не хотят». В Москве доносу едва не поверили и псковичей даже собрались повесить. Об этом стало известно в Пскове, «весь Псков» восстал против доносчиков и заставил воеводу посадить в тюрьму семь человек гостей. Все эти события вызвали обострение классовой борьбы в Пскове. Как пишет летописец, «развращение бысть велие во Пскове, болшие на менших, меншие на болших; и тако бысть к погибели всем». Псков волновался весь 1607 г., а между тем Тушинский вор старался прив

ые копейки, довольно точно копирующие оформление популярной псковской копейки Бориса Годунова с буквами ПСРЗ (табл. 4, П., 3—3). Отнести их к чекану Годунова никак нельзя, так как они не встречены ни в одном из кладов его времени. Присутствие их в кладе, зарытом сразу после 2 сентября 1608 г., когда изоляция Пскова от Москвы и Новгорода Первые испытания «доброты» русской копейки 99 стала свершившимся фактом, свидетельствует о том, что, во-первых, появились они не позже этого срока и, во-вторых, местом чеканки их следует считать Псков. Эти копейки не могут быть отнесены к обычным «воровским» копейкам. В собрании ОН ГИМ хранятся еще 32 экз. копеек точно такого же типа (к сожалению, их происхождение осталось неизвестным). Большое количество дошедших до нас монет этого типа говорит о более или менее массовом их выпуске, что совершенно исключается для ремесленных «воровских» изделий. Изучение веса этих подражательных монет показывает, что чеканились они по совершенно определенной весовой норме, близкой к 0,60 г (диагр. 17). Это также служит аргументом против отнесения их к категории фальшивок с их произвольным весом. И наконец, идеальная сохранность этих монет, за которой стоит высокое качество орудий чеканки, профессиональный уровень рисунка и надписи приводят к мысли, что если это и фальшивые монеты, то, несомненно, какого-то особого, необычного типа. Чеканка таких монет была под силу только официальным властям, но никак не одиночке-ремесленнику, который «заворовал» и начал дела

ентом в пользу Тушина. Надо полагать, что массовый выпуск монет с повышенной весовой нормой предназначался по преимуществу для выплаты жалованья казакам и польским наемникам, заинтересованным именно в такой форме вознаграждения за свое участие в движении Лжедмитрия II. Эта акция тушинского правительства перекликается с демагогическими действиями Лжедмитрия II по крестьянскому вопросу, которыми он пытается привлечь на свою сторону крестьян и холопов, обещая им вернуть право выхода, верстая некоторых из них в служилые люди и отдавая им поместья бежавших к Шуйскому дворян. В то же время Лжедмитрий II широко раздавал своим приверженцам из класса феодалов поместья и вотчины «со крестьяны», которым предписывал слушаться своих господ42. Не следует сбрасывать со счета и чисто местные, псковские обстоятельства. Организуя чеканку монет с повышенной весовой нормой, Тушинский вор, видимо, хотел привлечь симпатии псковичей, взбудораженных сомнительными действиями администрации московского правительства в денежном деле. Эти действия имели место накануне восстания псковичей 2 сентября 1608 г., и не исключено, что само восстание частично было ими спровоцировано. Одной из возможных причин восстания могла быть попытка возродить в городе тайные откупа на чеканку монет. Об этом свидетельствуют косвенные указания письменных источников, а нумизматические находки последних лет позволяют расшифровать эти намеки совершенно однозначно. В уже упоминавшемся втором псковском кладе обнаружены две одинаков

з., типа 2—1 —210 экз. Таким образом, данные коллекции ОН ГИМ подтверждают версию И. Г. Спасского. Изучение весов псковских копеек Дмитрия позволяет предположить, что на Псковском денежном дворе не только чеканили копейки для Тушинского вора, но и сделали попытку изменить весовую норму. Диаграмма веса копеек типа /—/ (диагр. 7) показывает, что основной массив монет имеет веса от 0,69 до 0,71 г, а часть копеек оказалась выдержанной в нормах веса обычной копейки трехрублевой стопы (от 0,64 до 0,66 г). Из этих наблюдений следует, что копейки типа /—/ чеканились по двум весовым нормам: одна была обычной нормой четырехпочечной копейки — 0,68 г, другая — повышенной, видимо, составляющей 0,72 г, равной весу 41/4 почки (0,68 + 0,04). Диаграмма веса копеек типа 2—/ показывает четкую весовую норму четырехпочечной копейки трехрублевой стопы (диагр. 8). Из этих наблюдений можно сделать однозначный вывод — Псковский денежный двор после перехода на сторону Тушина начал чеканить копейки по повышенной стопе. Вспомним, что в это же время в Москве началась чеканка по пониженной стопе (че-тырехпочечную копейку трехрублевой стопы сделали легче на четверть почки). Разумеется, переход на сторону Тушинского вора богатого торгового города, да еще с денежным двором, был огромной удачей для тушинского правительства, которое не замедлило этим воспользоваться. Повышение весовой нормы копеек правительством Лжедмитрия II в противовес понижению ее в Москве Василием Шуйским было достаточно действенным аргум

льно затруднен, а это могло иметь место именно после сентября 1608 г., когда Псков «отложился» от Москвы. Наиболее интересен в этом кладе состав монет Дмитрия Ивановича (Лжедмитрия I). На 57 экз. псковских копеек типа 2—/ приходится 193 экз. псковских копеек типа /—/. Это соотношение подтверждает версию И. Г. Спасского о чеканке в Пскове после сентября 1608 г. копеек подлинными штемпелями Дмитрия Ивановича и дает возможность более точно датировать клад. Видимо, клад был зарыт несколько позже сентябрьских событий 1608 г., когда в денежном обращении оказалась довольно значительная масса копеек, чеканенных «на имя» Лжедмитрия II — Тушинского вора. Скорее всего клад был зарыт в начале 1609 г. и оказался «невостребованным» из-за огромного псковского пожара 15 мая 1609 г., когда выгорел почти весь город. Известен еще один псковский клад, найденный летом 1983 г. во время археологических раскопок. В нем наблюдаются иные соотношения типов монет с именем Дмитрия Ивановича: насчитывается 25 экз. копеек типа /—/ и 34 экз. копеек типа 2—/. Этот клад, видимо, был зарыт раньше описанного выше клада, вскоре после 2 сентября 1608 г., когда копейки типа /—1, выпущенные «на имя» нового «Дмитрия Ивановича», еще не оставили столь заметного следа в местном денежном обращении. В собрании ОН ГИМ наблюдается та же пропорция количества типов копеек Псковского двора времени Дмитрия Ивановича, что и в первом А. С. Мельникова 98 из упомянутых псковских кладов. Копейки типа /—/ здесь представлены 594 эк